Отдых в Испании
Всё о Испании

Ордоньес занял пост премьера-министра

Ордоньес занял пост заместителя премьер-министра в первом правительстве Адольфо Суареса и с лета 1976 года активно участвовал в разработке планов постепенного демонтажа франкистской системы. Как и сам Суарес, он вошел в группу бывших деятелей режима, реалистически оценивших обстановку в стране и способствовавших процессу перемен мирным путем, без новой гражданской войны. В сентябре 1981 года Ордоньес подал в отставку с поста министра в правительстве Леопольдо Кальво Сотело, протестуя против планов вступления Испании в НАТО.
Эпидемия «дезертирства», охватившая осенью 1974 года правительственный лагерь, вызвала гнев и раздражение в стане «традиционалистов». Монархистская «АБС» отвела целую страницу редакционной статье, в которой резко критиковала политиков, банкиров, предпринимателей и церковных деятелей, присоединившихся «к движению полевения, охватившему всю страну». «Все спешат перебежать на другую сторону,— горько сетовала газета.— Трудно найти испанских политиков, ко-торые не провозглашали бы себя левыми».
И далее: «Разве не было бы более разумно и логично, если бы все эти люди вместо того, чтобы выдавать себя за левых, поняли, что в действительности они тоже являются правыми, и не стыдились бы этого?»
Непосредственным сигналом для активизации деятельности ультраправых сил послужила болезнь Франко летом 1974 года. Его положили в больницу 9 июля, и он едва не расстался с жизнью, когда болезнь осложнилась кишечным кровотечением.
Именно в этот период была предпринята первая попытка изменить состав правительства. Оркестровал ее маркиз Вильяверде, муж единственной дочери Франко и тесть герцога Кадикского Альфонса Бурбон-Дампьера — мужа любимой внучки Франко и двоюродного брата принца Хуана Карлоса. В Мадриде многие говорили о том, что маркиз Вильяверде ненавидит официального преемника главы государства и рассчитывает на его «исчезновение»: в этом случае на престол взошел бы Альфонс Бурбон и фактическая власть перешла бы к семейству Вильяверде, породнившемуся с каудильо.
До болезни Франко маркиз, который, несмотря на свои 52 года, слыл «светским повесой», особых политических амбиций не проявлял. Однако это событие, поставившее вопрос о будущем родственников генерала, заставило Вильяверде ринуться в бой на защиту семейных привилегий. Естественными союзниками маркиза оказались его старые друзья: секретарь совета королевства Энрике де ла Мата, бывший руководитель фаланги Хосе Антонио Хирон (он создал ассоциацию ветеранов войны; куда вошли 400 тысяч фашистов), а также член национального совета «Национального движения», назначенный лично самим Франко, Блас Пиньяр Лопес.
Они потребовали удалить из правительства целый ряд министров, которые, по их словам, недостаточно твердо отстаивали идеи франкизма. При этом маркиз и его друзья метили не столько в «слабых» министров, сколько в того, кто «стоял над ними»,— в ненавистного принца Хуана Карлоса. Как рассказывал очевидец — корреспондент парижской газеты «Фигаро», в клинике, куда был помещен каудильо, развернулась перебранка, едва не закончившаяся дракой, когда маркиз назвал «предателями» Ариаса Наварро и «его покровителей». В отместку люди Ариаса расписали стены клиники лозунгами: «Франко — да, семейство — нет!»
В тот момент вылазка Вильяверде и его сообщников результатов не дала. Однако позднее, когда Франко вернулся к исполнению своих функций главы государства, план «чистки» государственного аппарата был проведен в жизнь (с той поправкой, что многие «недостаточно твердые» элементы поспешили сами покинуть корабль, давший течь).
В конце октября в Мадриде состоялась церемония, посвященная 41-й годовщине основания формально распущенной фаланги. Я, разумеется, на ней не присутствовал, однако из любопытства все же включил телевизор, чтобы взглянуть на трансляцию из зала, где она происходила. Когда утихли восторги, вызванные появлением низкорослого лысого старца (который — скажем в скобках — имел лишь весьма отдаленное сходство с надменным гос-подином, свысока глядевшим на своих подданных с портретов во всех испанских государственных учреждениях), на трибуну поднялся главный докладчик— сеньор Франсиско Лабадие.
— Мы не потерпим нелояльности и измены отечеству,— прокричал он в наступившей вдруг гробовой тишине.— Кто не с нами, тот против нас. Мы выиграли гражданскую войну не для того, чтобы отказаться затем от установленной ею системы. Да послужит нам всем предостережением урок соседней Португалии.